Краткий исторический очерк

Канарские острова были обитаемы задолго до появления здесь первых европейских моряков. Первые островитяне принадлежали к двум расовым типам. Останки кроманьонского человека (широкие лица, высокие лбы) датируются примерно 3000 лет до н. э. Кроме того, на Тенерифе и Гран-Канарии жили высокие белокурые светло-кожие и светлоглазые люди, названные гуанчами, что на местном языке означало “человек” или “сын Тенерифе” (это название относилось первоначально к жителям Тенерифе).

Сейчас слово “гуанчи” объединяет этнических канарцев, живших на островах до испанского завоевания. Никто до сих пор точно не знает, когда и как появились эти люди на островах, но, вероятно, это произошло до начала Бронзового века.

У найденных на островах мумий определена группа крови, которая роднит их с древним населением Северо-Западной Европы, а среди древнейших орудий труда и утвари гуанчей найдены предметы европейского Средиземноморья. Островитяне не знали металлов, а упоминание о лодках встречается лишь в одном из дошедших до нас источников.

Хотя древние канарцы жили в каменном веке, их социальная организация была довольно сложной, различаясь от острова к острову, однако везде деление было родовым, каждый род управлялся вождем и советом старейшин.

Канарские острова интересны тем, что здесь в чистом виде сохранились элементы культуры позднего палеолита и неолита Южной Европы и Северной Африки, языков Северо-Западной и Северной Африки.

Некоторые ученые до сих пор пытаются найти доказательства того, что Канарские острова являются остатками затонувшего материка Атлантиды, который описал Платон, но пока это не удалось ни геологам, ни вулканологам, ни палеонтологам.

О Канарских островах писали еще Плиний Старший, Диодор Сицилийский, Плутарх, Псевдо-Аристотель, Помпоний Мела, Гесиод и Сенека, однако название “Isla Canaria” появилось на испанской карте в 1339 году, а в Древней Греции их называли Счастливыми островами. Плиний Старший (23- 79 гг. н. э.) описывал экспедицию римских колонистов, состоявшуюся за 50 лет до него. Очевидно, словом Canaris называли остров, известный сейчас как Гран-Канария. Возможно, название “Канарские” произошло от латинского слова “canis” (собака).

Из свидетельств Плиния Старшего можно извлечь намек (здесь не подходит слово “разгадка”) на происхождение народа и названия острова. Плиний пишет, что римский губернатор Мавритании Светоний Павлин организовал экспедицию вглубь Африки и оставил описания высоких гор, густых лесов с неизвестными видами деревьев и народа “канарии”. Эти места расположены на одной широте с Канарскими островами. А Птоломей писал о племенах “камнуриех” (“канарии”), живших на острове, подходящем по описанию самому западному острову Канарского архипелага. Кроме того, современные ученые установили, что словом “ganar” западные африканцы называли некоторые северные берберские племена.

В “Естественной истории” Плиния Старшего упоминается нумидийский правитель Юба II, живший в I веке до нашей эры. Владения Юбы находились на одной широте с Канарами на западном побережье Африки. Юба не оставил никаких письменных источников, но, по свидетельству Плиния Старшего, он открыл на островах (вероятно, на Лансароте и Фуэртевентуре) пурпурные мастерские-красильни (названия островов не совпадают с современными, но, похоже, что речь в данных источниках идет о Канарских островах).

В “Исторической библиотеке” Диодора Сицилийского упоминаются финикийцы, обследовавшие побережье Африки на парусных кораблях и привлеченные природными дарами Канарских островов. Самым заманчивым для путешественников были устойчивые лакмусовые красители. На Канарах до сих пор растет лишайник орсель, из которого добывался краситель высокого качества, который в древности называли “травой оризелло”.

Красители добывались также из смолы драконового дерева и из моллюсков-пурпурниц. Древние упоминали Пурпурные острова. Имели они в виду острова Канарские или какие-то другие? А финикийцам пурпур был очень нужен. Его использовали для окраски тканей. Одна пурпурница дает всего несколько капель красителя, и финикийцы искали скопления раковин и в восточном Средиземноморье, и в западном, затем и в Африке.

Псевдо-Аристотель пишет, что правители Карфагена под страхом смерти запрещали ездить к обнаруженному необитаемому острову, богатому “множеством лесов и судоходными реками и обладающему в изобилии плодами... истребили жителей, чтобы весть об островах не распространялась”, и это первое упоминание о жителях без указания, какой же остров из семи был обнаружен.

Плутарх в своих “Жизнеописаниях” упоминал два острова с благоприятным климатом, называя их Блаженными, а Гомер в “Одиссее” писал об Атланте, горном великане, стоящем на крайнем Западе против Гесперид, охранявших золотые яблоки. Может быть, оранжево-желтые плоды канарского земляничного дерева породили этот миф? Об Атланте, Гесперидах и садах с золотыми яблоками писал и Помпоний Мела. Некоторые ученые считают, что великаном Атлантом древние называли гору Тейде на Тенерифе, вершина которой видна с материка.

Руфий Фест Авиен и карфагенский адмирал Ганнон описывали содрогающийся остров у северо-западных берегов Африки, кипящее вокруг него море. Наверняка, они имели в виду вулканический Тенерифе. Экспедиции Ганнона, судя по его отчетам, обследовали сотни километров западноафриканского побережья. Ганнон упоминает местные названия, и ученые предполагают, что адмирал, возможно, располагал сведениями финикийских мореходов, плававших за сто лет до него, то есть, знал об островах больше, чем считалось ранее.

То, что острова (Канарские, Фарерские, Азорские, которые древние часто путали) посещались древними мореплавателями, доказывает интересная находка на острове Корву (Азорские острова) в 1749 г.: глиняный сосуд со старинными монетами - карфагенскими (350-210 гг. до н. э.) и киренскими. К тому же некоторые древние суда были гораздо больше и прочнее тех, на которых Колумб совершил свое путешествие в Новый Свет.

И нам остается только гадать о том, заходили ли римляне на Канарские острова после победы над Карфагеном в Пунических войнах.

Однако современные исследователи почти уверены в том, что Канарские острова посещали арабы. Арабские хроники XI века описывают путешествие капитана Бен Фарука, высадившегося на Гран-Канарии с 300 членами команды, где его встретили местные жители и мирно уживавшиеся с ними арабы, появившиеся там ранее. Хотя местные вожди не позволили пришельцам смешаться с островитянами, арабские корни прослеживаются в названиях некоторых населенных пунктов и слов.

Канарские острова посещали и генуэзцы. Очень скудные свидетельства об экспедиции братьев Вивальди в 1280 или 1290 г. сохранил хронист Пьетро Ибано, умерший в 1320 г., но тайна ее не прояснена до сих пор. Однако удивительное по времени совпадение: именно тогда африканское побережье приобретает на картах более точные очертания. Это позволило современным ученым предположить, что экспедиция обогнула Африку, и кому-то удалось вернуться домой. И еще одно совпадение: одна из галер называлась также, как и один из Канарских островов: “Аллегранса”.

Существует еще одно косвенное подтверждение экспедиций братьев Вивальди и сына одного из них, отправившегося на поиски отца в 1315 году - Корлеоне Вивальди. Только от Корлеоне великий Данте мог узнать, как выглядит небо в тех широтах и описать созвездие Южного Креста не просто с точностью, почерпнутой в трудах древних географов, а во всей его поразительной красоте.

С появлением на картах Канарских островов с гербом Генуи рядом, связан провансец Ланселот Малойзель (Ланчелотто Малочелло), давший свое имя одному из островов - Лансароте. Сообщения и тут противоречивы. В “Книге Познания” говорится, что Ланселот снарядил две галеры, чтобы плыть в Англию за шерстью, сделал свое открытие случайно и прожил на своем острове - Лансароте - 20 лет, а затем вернулся в Геную. В одном из сообщений моряков, штормом отнесенных к островам, говорится о том, что Малочелло в 1312 году захватил открытый им остров, построил на нем замок и жил там, пока восставшие местные жители не заставили его уехать. Французский же историк Гравье считает, что эта экспедиция состоялась примерно в 1275 году, хотя в Европе не знали об открытии до 1330 года. И только в 1338 году, когда генуэзская служба Ланселота завершилась, появились названия островов на европейских картах. Причем вместе с новыми итальянскими названиями остались и старые, известные еще Плинию Старшему. Из-за туманных и противоречивых свидетельств на картах Атлантики к середине XIV века островов было гораздо больше, чем на самом деле.

В XIV веке итальянцы плавали не только под своими флагами. Поскольку они были самыми искусными в Средиземноморье мореходами, их зачастую привлекали на службу португальцы.

Из обнаруженного только в начале XIX века письма португальского короля Афонсу IV папе Клименту VI (1345 г.) стало известно об экспедиции итальянских офицеров и матросов 1341 г. под португальским флагом и на португальские деньги под командованием флорентийца Ангелино де Теггиа де Корбицци и генуэзца Николлозо да Рекко.

В ноябре 1344 г. папа передал острова правнуку кастильского короля Луису де ла Серда, но тот погиб в 1346 г., и Афонсу IV вновь стал претендовать на острова. До самого начала XV века на Канарские острова нападали генуэзцы и кастильцы, нормандцы и прочие захватчики, оставшиеся в истории под общим неблаговидным названием: “пираты”.

В 1360 г. в бухту Гандо острова Гран-Канария вошли два арагонских судна. Гуанчи атаковали осмелившихся сойти на берег, оставшиеся на кораблях матросы быстро подняли якоря и ушли.

В 1382 г. на Гран-Канарии высадился Франсиско Лопес, корабль которого штормом прибило к острову. Испанцы прожили на острове двенадцать лет, занимаясь скотоводством и знакомя островитян с христианской религией и кастильским языком. Затем они связались с пиратами и за это были убиты островитянами, что последующие завоеватели (к которым попали записки моряков) сочли вероломством, хотя на самом деле это был акт возмездия за предательство. Островитяне часто обращались с захватчиками незаслуженно мягко.

В 1377 г. у берегов Лансароте потерпел крушение корабль Мартина Руиса де Авенданьо, доброжелательно принятого островитянами. В

1385 г. к Лансароте подошли пять каравелл Фернана Перазы Мартеля, и матросы напали на местных жителей, увезя в Испанию в рабство 170 человек, включая и вождя Гуартанеме с женой.

В 1386 г. подвергся нападению и был разграблен остров Гомера. Командир Фернандо Ормель попал в плен, но был отпущен домой.

В 1386 г. на Канары была направлена христианская миссия из 13 монахов, которые были убиты в 1391 г., что послужило поводом к истреблению гуанчей. В 1393 г. снова пострадал Лансароте.

Настоящее же кровавое завоевание Канарских островов начинается в 1402 году и длится в течение ста лет. Именно к этому периоду относится наиболее подробное описание образа жизни коренных Жителей островов.

Очень подробно описана экспедиция знатного нормандца Жана де Бетанкура (1339-1422 гг.), поддержанного испанцами, целью которой было завоевание Канарских островов. Бетанкур с восемью десятками моряков и двумя сотнями солдат высадился вначале на Лансароте, жители которого сразу поняли, что бесполезно бороться камнями и палками против пушек, и что новые пришельцы уходить не собираются. Бетанкур вел переговоры с канарцами, одновременно укрепляя бухту, в которой стоял его корабль. В конце концов, заключив мир, лансаротцы помогли Бетанкуру в строительстве и приняли христианство.

Бедный остров Лансароте не устраивал Бетанкура, и он отправился на соседний - Капрарию, назвав его Фуэртевентура, что в переводе с испанского означает “Великое приключение” (есть и другой вариант перевода). Кровопролитные изматывающие бои заставили команду идти в Испанию за помощью. На Лансароте оставили наместником Гадифера де ла Саля с небольшим гарнизоном. Однажды, когда де ла Саль отправился на охоту, командир гарнизона Борневаль сговорился с пиратами и ушел вместе с ними, забрав в рабство многих жителей.

Прибывший вскоре Бетанкур приложил много усилий, чтобы прекратить стычки французов и островитян и наладить отношения. Лансаротцы поклялись в верности и, зная их благородство, Бетанкур мог не волноваться, но его не покидали мысли о богатствах соседнего острова, и с помощью крещеных лансаротцев ему удалось покорить Фуэртевентуру. Три тысячи взятых в плен воинов окрестили, а многих увезли в рабство. Бетанкур стал хозяином Лансароте и Фуэртевентуры и неофициальным правителем всех Канарских островов. Официально же правил Канарами испанский король, что французу Бетанкуру естественно не нравилось. Он отправился в Нормандию за поддержкой. Жена Бетанкура не желала ехать с ним в “Варварию”. Но гуанчи не были варварами. Те, которых Бетанкур привез в Европу, быстро научились читать и писать по-испански, многие женились на испанках, а французы - на красивых канарках.

Собрав тысячу единомышленников, Бетанкур снова отправился на Канары, где на Гран-Канарии его поджидали почти два десятка тысяч вооруженных воинов (в два раза больше, чем он думал) и потерпел сокрушительное поражение. Бросив на острове раненых, захватчики отступили. То же повторилось на Пальме и Тенерифе, жители которого считались среди канарцев самыми воинственными.

Разгневанный Бетанкур отправился на Гомеру, где за три года до этого Фернандо де Кастро сумел расположить островитян к испанцам. Гомерцы радушно приняли Бетанкура и подчинились. Жители соседнего маленького Ферро последовали их примеру. Бетанкуру помогла древняя канарская легенда о белых людях, похожих на богов, которые принесут канарцам счастье. Жители Ферро жестоко поплатились за свою доверчивость. Все, включая знать, были взяты в рабство, а остров заселен испанцами.

Став владельцем четырех островов, Бетанкур прожил на Лансароте до восьмидесяти трех лет, а затем вернулся в Нормандию.

События же на Канарских островах развивались следующим образом.

На непокоренной Гран-Канарии жители спокойно занимались скотоводством, но вскоре началась межродовая война, в которой победил вождь Гомидафе. После его смерти два его сына объявили себя вождями и поделили остров между собой.

После смерти Бетанкура на Гран-Канарию несколько раз высаживался испанец Диего Эррера. Он прислал священников и заключил договор о торговле, менял пурпурную краску, козье мясо и шкуры на металлические орудия и одежду, чем частично усыпил подозрения островитян, хотя они и не позволили испанцам построить крепость. Вскоре Эррера решил пустить в ход оружие. Гуанчи яростно сопротивлялись, не желая сдаваться, связывались по несколько человек и бросались в пропасть. Явное неравенство сил усугубилось союзом испанцев и португальцев (Силва, командир португальского флота, подошедшего к Канарам, влюбился в дочь Диего Эрреры).

Гуанчи заманивали захватчиков в ущелья и забрасывали камнями. Силва попал в плен, но его не стали убивать. Разоружив пленных, вождь Гонайга отправил их к кораблям. Эррера заключил мир, но, собрав силы на Лансароте, снова высадился на Гран-Канарию. Сначала жители даже помогали испанцам строить крепость, но вскоре взбунтовались. Гуанчи под предводительством легендарного воина Манинидры выследили испанцев, отправившихся в горы за козами, захватили в плен, переоделись в их платье и погнали коз в испанский поселок. Их впустили, и гуанчи перебили испанцев.

Жители Гран-Канарии успешно боролись против испанцев почти восемьдесят лет.

В 1476 году на испанский трон взошла королева Изабелла.

24 июня 1478 г. у берегов Гран-Канарии появилась огромная испанская эскадра. Вождь Дорамас увел своих людей и скот в горы, чтобы уморить испанцев голодом. Целый год солдаты, засевшие в построенных фортах, страдали от голода. В августе 1479 г. сын Диего Эрреры высадил отряд в районе современного Лас-Пальмаса! но гуанчи забросали испанцев камнями и обратили в паническое бегство.

В одной из последующих стычек Дорамас был смертельно ранен, взят в плен, окрещен и вскоре умер. Его смерть практически ознаменовала победу испанцев, и многие островитяне крестились и подчинились захватчикам, однако оставшиеся в горах гуанчи продолжали борьбу не на жизнь, а на смерть. Испанцы стравливали крещеных и некрещеных островитян. Те канарцы, у кого отцы были европейцами, считали остальных “варварами” и помогали подавлять очаги восстания.

К весне 1480 года на Гран-Канарии осталось лишь несколько несмирившихся пастушьих семей, которые, как гласит легенда, поднялись на вершину горы и бросились в пропасть.

В 1483 году был назначен первый испанский губернатор Канарских островов Педро де Вера.

На Гомере жители признали власть испанцев, и все шло мирно до появления нового жестокого наместника Перасы и его невесты Беатрис. Жители решили сопротивляться, но Пераса получил подкрепление, и островитянам пришлось уйти в горы. Испанцы жестоко покарали их, многих увели в рабство или убили, но и сам Пераса попал в засаду и был убит. Однако легче островитянам не стало. Беатрис проявила такую жестокость, что священник встал на сторону жителей, уехал в Испанию и подал жалобу. Веру вызвали в Мадрид и пожизненно заключили в тюрьму, а оставшихся в живых гомерцев освободили, поскольку они все были христианами и их нельзя было продавать в рабство. Беатрис также была вызвана в Испанию, стала фрейлиной королевы Изабеллы, и вскоре ее нашли отравленной в собственной постели.

На Гомеру приехали новые поселенцы из Испании. В результате браков с островитянами появился новый народ. И это ответ на вопрос, куда девались гуанчи. Ибо они не были уничтожены, как считалось ранее, а смешались с испанцами. На Гомере, во всяком случае, этот процесс прослеживается достаточно четко.

Во время всех этих событий Пальма испытывала лишь редкие пиратские набеги, но в 1492 г. граф Алонсо Фернандес де Луго, владелец земель на Гран-Канарии, продал их и снарядил в Испании флот для захвата непокоренных островов. Своей целью он выбрал Пальму и Тенерифе. На Пальме часть жителей смирилась сразу и приняла христианство, но самые свободолюбивые ушли в горы и некоторое время одними камнями боролись против огнестрельного оружия испанцев. Остатки воинов, отправив детей и женщин дальше в горы, оборонялись в Кальдере, кратере потухшего вулкана. Отправив к вождю Танаузе гонца с предложением о мире, коварный Луго приказал своим солдатам незаметно окружить местность. Судьба повстанцев была решена. Тяжелораненый Танаузе попал в плен к испанцам. Испанцы так жестоко обращались с покоренными гуанчами, что многие бежали в горы и продолжали борьбу, но это уже ничего не могло изменить.

На Канарском архипелаге к этому времени остался один непокоренный остров - Тенерифе, жители которого считались одновременно и самыми смелыми, и самыми терпимыми, если на них не нападали. При Бетанкуре островом правил местный вождь, затем его сыновья и старший брат. Особое отношение гуанчей Тенерифе к испанцам объяснялось еще и тем, что в бухте Вимар они нашли прекрасную статую мадонны, очевидно попавшую сюда с какого-то затонувшего корабля, и обожествили ее. В 1464 году верховный правитель Уммобах заключил с испанцами договор, в котором признавал их господство, но запрещал высаживаться на острове, что на практике означало независимость Тенерифе.

Такое положение сохранялось до весны 1493 г., когда покоривший Пальму Луго привел к Тенерифе 15 судов с тысячью солдат. Испанцы водрузили на берегу огромный деревянный крест и возникший потом на этом месте город назвали Санта Крус(Святой Крест). Вместе с испанцами для переговоров с местными вождями приехал бывший правитель Гран-Канарии Эгонайга, окрещенный доном Фернандо. Луго и вождям удалось прийти к соглашению, и мир длился почти год, может, он длился бы и дольше, если бы не зависть Луго к первооткрывателю Нового Света.

Осенью 1492 года три каравеллы Колумба уже заходили на Гомеру за помощью перед плаванием через Атлантику, а теперь, покрытый славой и осыпанный почестями, Колумб заглянул на Канары на 17 кораблях с полуторатысячной командой.

Луго решил прославиться покорением Тенерифе и снова собрал большое войско. Поход не удался, так как Луго не верил в хитрость гуанчей и попался в ловушку. Гуанчи заманили испанцев в горы, окружили, забросали камнями, вступили в рукопашный бой. Лишь трети солдат удалось спастись. Позже незлопамятные гуанчи вернули Луго три десятка пленных, прислали воинов для помощи на судах и подарки. Луго снова проявил коварство: назначив гуанчей гребцами на суда, он затем продал их в рабство. Но по приказу королевы Изабеллы гуанчи были освобождены, а Луго отправлен обратно на Канарские острова в ссылку.

В 1494 году после долгих кровавых боев, ослабленные эпидемией чумы и племенными распрями, гуанчи Тенерифе были покорены испанцами под предводительством Луго.

Итак, к началу XVI в. Канарские острова оказались полностью под властью Испании. Местное население тысячами обращали в рабство, многие умирали от завезенных испанцами болезней, часть растворилась в смешанных браках.

Во время векового испанского завоевания Канарские острова посещали и португальцы. Португальский принц Генрих Мореплаватель, раздраженный неумелым испанским правлением, сам мечтал о “Счастливых островах* и в 1445 г. снарядил морскую экспедицию, оказавшуюся довольно удачной. Однако ради мира между Испанией и Португалией ему пришлось отказаться от осуществления своей мечты о португальском господстве над Канарами.

История сохранила свидетельства (довольно скупые и часто противоречивые) о внешности, образе жизни, обычаях коренных островитян. Жана де Бетанкура сопровождали два францисканских монаха, подробно описавшие гуанчей. Канары в середине XV в. посещали и португальские хронисты. Один из них - Гомиш Эаниш Зурара - входил в окружение Генриха Мореплавателя. В 1580 году острова посетил доминиканский монах Алонсо де Эспиноса, первым задумавшийся о происхождении аборигенов.

В конце XVI века еще существующее население островов (по разным оценкам древних гуанчей на всех островах было около 20 тысяч) описал итальянский хронист Леонардо Торриани. Вот из этих и других свидетельств постараемся собрать все известное о гуанчах на различных островах архипелага.

На острове Гран-Канария жили крупные, хорошо сложенные и физически развитые люди, прекрасные рыбаки. Они, как и гомерцы, были не светловолосыми, а брюнетами с монголоидными чертами. Они ходили почти обнаженными, лишь в маленьком переднике. Зурара писал о жителях Гран-Канарии, что они “не лишены ума, но им не хватает терпимости. Они знают, что есть один бог, от которого хорошие получают лучшее, а отступники - по заслугам”. Правили на Гран-Канарии вожди и совет острова. Когда несколько членов совета умирали, жители избирали новых советников не из детей знати. Интересно, что у знати была своя вера, о которой простые островитяне почти ничего не знали. Девушку можно было выдать замуж только после того, как какой-нибудь представитель высшей знати лишал ее невинности. Причем найденные на Гран-Канарии терракотовые женские фигурки с толстыми животами подтверждают, что здесь существовал характерный для многих первобытных народов обычай “откармливания невесты”. Считалось, что при толстом животе родится крупный ребенок. Зурара, единственный из свидетелей, писал, что канарцы знали железо, но замечал, что они не признавали ни золота, ни серебра, ни драгоценных камней. Также, по свидетельству Зурары, жители Гран-Канарии считали большим злом убивать животных и сдирать с них шкуры. Они не умели печь хлеб, а просто делали муку и ели ее с мясом и маслом, а также ели финики, кокосы я пили сок драконового дерева. На этом острове не было многоженства и женщины не брали себе несколько мужей.

И самое интересное: на Гран-Канарии существовал обычай мумифицирования умерших. Тело умершего натирали маслом, соками трав или драконового дерева, заворачивали в дубленые шкуры (тамаркос) и относили в пещеры или в гроты, а над телом складывали небольшую каменную пирамиду. Был и другой способ мумифицирования, основой которого было высушивание, и мумии получались очень легкими.

По найденным мумиям ученые смогли определить, что люди, которых мумифицировали, доживали до более преклонного возраста. Очевидно, что уровень жизни знати был намного выше, чем простых жителей. Труд тех, кто занимался мумифицированием, хорошо оплачивался, но презирался. Эти люди жили отдельно, тщательно охраняя свои секреты. Обычно обряд мумифицирования занимал пятнадцать дней, затем за мумией приходили родственники и хоронили ее. Иногда хоронили умерших так, как научили их заплывавшие сюда жители Майорки: покойников закапывали в землю в сосновых ящиках ногами к югу. Иногда во время похорон вождей случались самоубийства. Канарцы верили в загробную жизнь, и самоубийцы должны были передать просьбы умершему. Такое случалось и на Тенерифе. Также на могилы приносили еду для покойников.

Тенерифе (Адский остров) был населен множеством сильных людей. Тенерифе понравился португальцу Зураре больше всех других островов. Он считал, что жители Тенерифе (по некоторым источникам, числом до 15 тысяч” поклонявшиеся Солнцу) живут лучше других: питаются зерном (это единственный остров, где умели печь хлеб), овощами, мясом овец, баранов и свиней, одеты в шкуры, живут в гротах и пещерах, сражаются огромными копьями. Тенерифцы делятся на 9 групп со своими вождями (“королями”), которых не хоронят, пока следующий вождь не унаследует власть. Только тогда мертвого по обычаю “несут к вершине вулкана и бросают вниз". Отмечая долголетие тенерифцев, Торриани предположил, что именно поэтому Канарские острова назывались “Счастливыми”.

На Фуэртевентуре островитяне жили в больших поселениях, состоящих из плохо проветриваемых домов, и у них были храмы. Торриани писал, что местные жители, рослые и сильные, были очень похожи на лансаротцев, жили в низких домах, сложенных из камней, одежду из овечьих шкур сшивали нитками из овечьих кишок с помощью костяных игл и колючек, были хорошими пловцами и рыбачили (с берега). Огонь они добывать не умели. До покорения испанцами Фуэртевентурой управляли два короля и две женщины, одна из которых разрешала споры и судила, а вторая была жрицей и руководительницей церемоний. Если кто-то совершал преднамеренное убийство, ему разбивали голову камнем, а если убивали знатного человека, то наказывали не убийцу, а его самого близкого человека, чтобы убийца мучился, видя его смерть. Подобный обычай существовал и на Гран-Канарии. И Торриани единственный упоминает о существовании судов, на которых жители Гран-Канарии плавали на Фуэртевентуру.

О Лансароте сообщалось, что мужчины там без стеснения ходят голыми (хотя Торриани писал, что жители носили овечьи и козьи шкуры), а женщины красивы и порядочны и носят длинные кожаные юбки. У многих женщин по три мужа, с которыми она живет по очереди. Торриани писал, что остров был поделен на две части, каждая со своим правителем. Часть жителей жила в домах, но большинство - в пещерах. Вступать в брак лансаротцы могли с любыми родственниками, кроме родных братьев и сестер (а некоторые свидетели упоминали браки между родными братьями и сестрами). Лансаротцы верили в бога, похожего на человека, которому они приносили масло и молоко, но не знали, где он обитает. Умерших относили в темные пещеры и клали на ложе из козьих шкур.

О жителях Пальмы, поклонявшихся богу-собаке, писали, что они редко болеют и долго живут, а Зурара дополнял, что они питались бараниной, молоком и травами, но не знали овощей и зерна и не ели рыбу. Копья у них были с наконечниками в виде рога, причем женщины” как и мужчины, сражались палками и камнями.

Остров Ферро, несмотря на природные богатства, был мало населен. Жители были красивы, ели много мяса, пользовались копьями без наконечников.

Высокорослый, воинственный народ Гомеры говорил на странном языке, одними губами, так как, согласно легенде, их сослали сюда, отрезав языки. Загадочный свист гомерцев, которым они передавали любую информацию (предупреждали об опасности, возвещали о начале празднеств), сохранился до нашего времени. Гомерцы ходили почти голыми, питались молоком, мясом, корнями папоротника, сражались маленькими палками с острыми обожженными концами. Зурара также писал, что гомерцы употребляли в пищу крыс и насекомых, жили в пещерах, имели общих женщин и предлагали их гостям в знак расположения.

Металлов все островитяне не знали, и обо всех пишут, что они ели много мяса. На Лансароте, Фуэртевентуре и Ферро жителей было немного, (около нескольких сотен), если считать, что хронисты приводят количество воинов, соответственно 60, 80 и 12. На Гомере, очевидно, жило около 700 человек, по одним источникам, и до 8 тысяч, по другим.

Почти все хронисты (кроме одного) говорят об отсутствии у гуанчей лодок или кораблей. Эспиноса, опираясь на близость материка и сходство в обычаях и счете, считал, что гуанчи вели свой род от африканцев. У Эспиносы также встречается описание обряда, похожего на крещение (гуанчи сами не знали, откуда он у них появился): чтобы подтвердить родство матери, отца и ребенка, звали женщину, которая лила ребенку на голову воду.